Романов Николай Егорович . ВО ИМЯ ЖИЗНИ

Романов Николай Егорович . ВО ИМЯ ЖИЗНИ

Очерк выпущен Краснодарским книжным издательством в сборнике "Фронтовики вспоминают..." й был посвящен освобождению Кубани от немецко-фашистских войск в Ве­ликой Отечественной войне 1941-1945г. Автор-участник войны рассказывает о фронтовом подвижном хирургиче­ском госпитале, которым ему пришлось командовать.

Проходят годы и десяти­летия. Историю фиксируют новые и новые замечательные события. Но в этой летописи никогда не померкнут свер­кающие золотом страницы о героическом подвиге народа в Великой Отечественной войне с фашизмом. Не только мы, живущие, но и наши потомки будут всегда возвращаться к этим страницам, черпая в них силу духа, учась мужеству, беззаветной любви к Родине. Вспоминая те, уже далёкие годы, словно наяву я вижу тех, с кем довелось шагать по дорогам войны, преодолевать труд­ности и лишения, боль утрат. В рядах защитников нашей Родины в едином строю находились воины всех националь­ностей, мужчины и женщины, пожилые и юные. В их числе были и люди мирной благородной профессии — медицин­ские работники… Они самоотверженно трудились во имя жизни и здоровья воинов фронта.

… Июнь 1941 год. Студенты 5-го курса Кубанского медицинского института сдавали экзамены. Мы, без пяти минут- врачи, мечтали о мирной работе в медучреждениях Краснодарского края. Многие готовились отпраздновать свадьбы.

Утро 22 июня, ясное и солнечное, вдруг стало хмурым, и казалось, всё вдруг потемнело. Война… Все наши планы рухнули. Через два дня мы впятером прибыли в военный городок близ Армавира.

Вместе со мной были Николай Батманов, Василий Винников, Николай Бирюков, Василий Зарайский. Нам выдали военную форму, и мы стали военврачами 3-го ранга.

Уже в первых числах июля транспортные эшелоны нашей дивизии тронулись на запад. По пути следования состава нас провожали цветами и добрыми наказами жители кубанских станиц, украинских сёл. Люди обнимали и целовали воинов, желали скорейшей победы. А мы даже не предполагали, что до неё почти четыре тяжёлых года.

Первое дыхание войны мы ощутили в районе Брянска. На подходе к товарной станции наш эшелон был атакован вражескими самолётами. К счастью, внезапное боевое крещение прошло без особых происшествий. Во время бомбёжки и обстрела все находились на своих местах и действовали организованно. Даже молоденькие медсестры сохраняли спокойствие. Может быть, потому что в самом начале войны мы не осознавали всей опасности и послед¬ствий вражеских бомбардировок.

… В районе сосредоточения наша 102 танковая дивизия готовилась к вступлению в бой под Ельней. Пятьдесят шестой медсанбат некоторое время находился в лесу недалеко от Вязьмы. Совместно с опытными врачами госпиталя, такими как П.Г. Шилтов, А.З. Дылевская и другими, мы отрабатывали практические приёмы работы в боевой обстановке, завершали последние приготовления к приёму раненых.

Дивизия вступила в бой. Накануне ночью медсанбат выдвинулся поближе к передовой и развернулся в лесу. В нескольких кило — метрах впереди шло сражение. Первый день мы работали на лесной полянке под маскировочной сеткой. Сортировочное и эвакуационное отделение медсанбата были развёрнуты в дивизионных и полковых брезентовых палатках. Начали поступать раненые. После оказания первой неотложной помощи, мы тут же отправляли их в эвакогоспиталь в город Дорогобуж.

Превосходство авиации противника в небе создавало очень сложную и трудную обстановку в нашей работе. Особенно при эвакуации раненых. Скопление автомашин, свет в операционных палатках часто являлись причиной налётов самолётов противника. Были случаи повторных ранений бойцов. Дальше работать в такой обстановке было невозможно. И командование дивизии оказало на помощь силами сапёрного батальона: за короткий срок была вырыта большая землянка с трёхслойным перекрытием из брёвен. Оперировать стало безопасно, но было тяжело длительное время находится в землянке. От паров эфира, который употреблялся как общий наркоз при многих тяжёлых ранениях и как местнозамораживающее средство, кружилась голова. Приходилось часто выбегать, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Освещение землянки осуществлялось от бензинового движка маломощными электролампами. Было немало случаев, когда приходилось оперировать и при керосиновой лампе.

В районе Ельни шли тяжёлые бои. Вскоре потребовалась помощь медпункту стрелкового полка, наступающего вместе с нашей танковой дивизии. Командование направило меня для оказания помощи.

Двое суток без сна и отдыха мы обрабатывали прибывших на полковой медпункт воинов, только что раненых на поле боя. Многие были в тяжёлом состоянии. Их надо было вывести из состояния шока, наложить правильно резиновый жгут, заполнить медицинскую карточку, указав срочность операции, направить по маршруту.

Не щадя жизни дрались наши бойцы с превосходящими силами противника. Многие раненые после перевязки тут же возвращались в свои подразделения. Какой это был патриотический порыв! Вот такими истинными патриотами город Ельня вскоре был освобождён от захватчиков. Наши войска праздновали первую победу над врагом. Два дня работы в полковом медпункте многому меня научили. На практике понял, что медработник тоже боец первой линии. Самое главное для него-спасать жизнь бойцов и командиров профессионально, бороться до конца, презирая опасность и смерть.

После тяжёлых боёв наша дивизия была отведена на переформирование, а 56-й медсанбат был преобразован в 4-й ВПГ (войсковой полевой госпиталь). В начале сентября 1941 года госпиталь был расположен в помещениях трёх школ в г.Спас-Деменске. Бои шли днём и ночью. Всех раненых по­сле операции и перевязок мы отправляли эшелонами в Вязьму.

Враг рвался к Москве. Бесконечные налёты немецкой авиации. Спас-Деменск, как и другие подмосковные города, подвергался массированным ударам с воздуха. Были разби­ты вокзал, железнодорожные пути и эшелоны, взорваны хранилища горючего. Госпиталь передислоцировался в Ва­сины-Нивы, что невдалеке от Вязьмы.

А в Спас-Деменске почти с 400 ранеными оставалась небольшая группа медицинских работников. Мне, Н.Батманову и двум фельдшерам было поручено организо­вать их эвакуацию. Прикованные к носилкам бойцы чув­ствовали себя угнетёнными, понимая сложность ситуации, когда наша армия то и дело отходит, сдаёт один город за другим. Нам, медикам, и легкораненым розданы оружие, па­троны, гранаты. Все мы сконцентрированы в вестибюлях и вблизи от прорытых в земле траншей. А машин для перевоз­ки раненых всё нет. Надо испытать всё это, чтобы понять, что пережили мы тогда. Мы с Батмановым и санитарами вышли на ближайшую дорогу и многих наших подопечных отправили на попутном транспорте.

Наконец-то во второй половине дня прибыли санитар­ные машины и все тяжелораненые были отправлены. Вспо­миная это, я восхищаюсь мужеством наших воинов. Вместо трёх тяжелораненых мы в кузов "полуторки" помещали по девять-десять человек и не слышали стонов, жалоб. Маши­ны ушли на Вязьму. Отлегло от сердца.

Враг приближался к окраине Спас-Деменска. Все мы вместе с легко-ранеными построились в колонну-набралось около 200 человек-и двинулись к лесу. Все способные нести оружие шли сзади для прикрытия отхода. Успеем ли? Наверное об этом думал каждый. Но я не слышал жалоб, не видел панических настроений. Вдруг из-за соснового бора через наши головы полетели снаряды в сторону врага. Наши… наши стреляют! Мы бежали вперёд. Это был огонь нашего спасения. Всю ночь мы шли в сторону Вязьмы. На рассвете, разместив раненых на попутных машинах, мы до­ставили их в наш госпиталь, стоявший на окраине какого-то посёлка. Так что прибыли благополучно. Вспоминаю, как нас встречали. Вышел ведущий хирург Павел Георгиевич Шилтов со своим отделением. Обнимали нас, целовали. Па­вел Георгиевич объявил мне благодарность от имени мед­персонала и всех раненых.

Тревожные, наполненные огромными трудностями дни осени 1941г. Наш госпиталь 7-го октября расположили в Люберцах, недалеко от Москвы, ставшей уже прифронто­вым городом.

Впервые в своей жизни именно здесь, в столице, я уви­дел баррикады. Улицы были перекрыты заграждениями, в них оставались лишь узкие проходы для машин и трамваев. На перекрёстках и входах на площади в несколько рядов возвышались противотанковые укрепления с бетонными надолбами и металлическими ежами. Центральная часть Москвы была замаскирована, что её невозможно было узнать. В небе Москвы постоянно висели огромные воздуш­ные шары типа дирижабля. Несколько раз в сутки передава­лись сигналы воздушной тревоги. Это были самые тяжёлые дни для нашей Родины. Вся Москва жила нуждами фронта. На передовую через город шли наши войска. Ежедневно по радио звучали обращения к населению с призывом сохра­нять спокойствие, организованность. Передавались сообщения Верховного Главнокомандующего о событиях на фрон­те.

17-го октября наступил переломный период. Все мы, и военные, и жители города, поняли, что Москва не будет сда­на врагу. И вот наконец тот долгожданный день наступления наших войск. Битва под Москвой развеяла миф о непобеди­мости немецкой армии. Трудно, большой ценой дался пере­лом в ходе боёв. Враг оказывал упорное сопротивление. Но под стремительным напором наших войск вражеские диви­зии пошли вспять. Мы увидели бег немцев.

Дороги и поляны Подмосковья были усеяны разбитой вражеской техникой. Навсегда запомнились радостные, счастливые лица наших бойцов, отогнавших врага от родной Москвы.

В ноябре 1941 года госпиталь вошёл в состав 4-й удар­ной армии и сосредоточился в районе Тихвина. После осво­бождения этого города, туда была направлена группа меди­цинских работников, мне как старшему хирургу госпиталя, было поручено возглавить. Прибыв на место, сразу начали приём. Нуждающихся в неотложной помощи было много. Наша группа делала всё для того, чтобы сохранить жизнь и здоровье людей, вернуть их в строй. Приходилось работать под непрерывным обстрелом вражеской авиации. Бои шли упорные, противник оказывал большое сопротивление. Ко­личество раненых изо дня в день увеличивалось. Для улуч­шения медицинского обслуживания командование армии решило выдвинуть госпиталь вперёд, поближе к нашим вой­сковым подразделениям. И мы развернулись в посёлке Бу-догощь. Это дало возможность более оперативно оказывать помощь нашим воинам, своевременно отправлять их в тыл.

На войне бывает всякое. Иногда госпиталь оказывался отрезанным от баз снабжения, и мы вынуждены были обра­щаться к местному населению. Но после двух месяцев окку­пации и у людей мало чего осталось. Однако они делились последними своими запасами. Раненые к нам всё пребывалии пребывали. Пришлось снова обращаться за помощью к местному люду, чтобы теперь разместить бойцов по их квартирам.

В феврале 1942 года я был назначен начальником 4-го хирургического полевого подвижного госпиталя (4ХППГ). По двое-трое суток мы, молодые врачи, не отходили от опе­рационных столов. Помню не один случай, когда мои колле­ги падали от чрезмерной усталости. Не хватало хирургов. Неутомимыми труженицами проявили себя Мария Говору­хина, Анна Фалина и другие. Они всегда действовали чётко, организованно, мужественно переносили все невзгоды во­енной жизни. Мы выдержали испытание. Началось наступ­ление наших войск. Подошли другие армейские госпиталя. Мы сдали для долечивания тяжелораненых, а всех способ­ных к эвакуации отправили в тыл.

Вскоре передислоцировались вперёд, ближе к боевым частям. Навсегда запомнились тяжёлые дни осени 1942 года. Мы располагались вблизи реки Волхов. Авиация противни­ка наносила непрерывные удары по ближним нашим тылам. Работать стало чрезвычайно трудно. Приближалась зима.

Было принято решение оборудовать госпиталь под землёй. Пользуясь передышками в дни затишья, мы все си­лы бросили на рытьё котлованов. Так появились под землёй операционный блок из четырёх комнат. Внутри потолки и стены мы обшили белой тканью. Здесь медики спасли жизнь многим бойцам и офицерам. На этом рубеже нам пришлось вести работу до 1943 года, так как наши войсковые подраз­деления в течение нескольких месяцев вели оборонитель­ные бои против превосходящих сил противника.

В связи с непрерывными налётами вражеской авиации переброска раненых в дневное время была крайне затрудни­тельна. Возникла необходимость организовать сообщение водным путём по реке Пчевже. Для этого собрали и отре­монтировали лодки, нашли катер. Такая "флотилия" один-два раза в сутки доставляла тяжелораненых в госпиталь из медсанбатов. Транспортировка по воде оказалась удобной, менее болезненной и более безопасной, чем автотранспор­том. Свой подземный госпиталь мы расширили, построили подземные стационары. В них мы могли разместить около 350 раненых. Палаты освещались электричеством от бензи­нового походного двигателя.

В тех условиях было трудно лечить раненых, непросто было накормить их. Сколько творчества проявляли наши повара. Для приготовления пищи приходилось ежедневно выделять 10-15 человек в наряд на кухню. Для небольшого штата полевого госпиталя это затруднительно. Людей не хватало, но выход нашли: сконструировали картофелечист­ку, использовав механизмы брошенной зерновой веялки. Не хватало одной шестерёнки. Разыскать её не удалось. Тогда почтальон нашего госпиталя, работавший ранее в Армавире в литейном цеху, на поляне в песке отлил шестерёнку. Так была сделана первая картофелечистка, заменившая труд де­сятков бойцов. Вскоре такие приспособления появились на кухнях всех госпиталей.

Повседневная боевая жизнь медиков не ограничивалась только исполнением прямого служебного долга. На каждой стоянке в лесу необходимо было ещё провести мероприятия для отражения возможного удара противника с воздуха, проверку часовых, обучение владению оружием, особенно противотанковыми гранатами, бутылками с горючей сме­сью. К сожалению, мы знали случаи, когда мед-санбаты и полевые госпиталя несли потери из-за неорганизованности при обороне.

В госпитале велась большая агитационно-массовая ра­бота, политическая учёба, демонстрировались фильмы, ра­ботала художественная самодеятельность. Среди бойцов и командиров нашлись таланты, хор постоянно разучивал но­вые песни. Дружно проводили мы и праздничные дни. Всё это было важной частью лечения наших бойцов.

Все мы, сотрудники госпиталя и наши подопечные, тяжело переживали дни фашистской оккупации Кубани. И вот пришла радостная весть — наш край освобождён от захватчи­ков! Невозможно передать сейчас то ликование, которое вызвало это сообщение. Многие плакали от радости.

Дни работы в период обороны на Волховском фронте для меня знаменательны. В сентябре 1942 года политотдел 4-й ударной армии принял меня в члены партии. В том же месяце группа сотрудников госпиталя была награждена ме­далью "За боевые заслуги".

В январе 1943 года начался прорыв блокады Ленингра­да. Войска, наступавшие с юга и севера, соединились. Был создан коридор шириной в 36 километров. Славный город получил надёжную связь со всей страной. В дни прорыва блокады наш полевой госпиталь был передан 2-й ударной армии. Вслед за войсками передвигались и мы. Но неожи­данное потепление создало чрезвычайные трудности. Усложнилось передвижение транспорта. Пришлось строить дополнительные деревянные настилы, переносить палатки в более безопасное место. Нас спасло то, что во время много­численных огневых налётов противника мины не рвались, а тонули в болоте. В тоже время хвойные деревья хорошо за­щищали нас своей кроной от вражеских стервятников. Правда, трудно было ночью. Свет и искры от печей, которы­ми обогревались палатки, выдавали нас. Были случаи, когда немецкие лётчики на бреющем полёте с выключенным мо­тором бомбили госпиталь малыми бомбами или противотан­ковыми гранатами. Но многие из нас проявляли силу духа и мужество в борьбе за спасение жизни воинов.

Под ураганным огнём противника смело действовал шофёр Цику из Адыгеи. Он вывозил раненых из-под обстре­ла, доставлял их в безопасное место. С сердечной благодар­ностью вспоминаю наших замечательных медсестёр Гово­рухину, Стрелу, Косач и многих других.

Однажды мне пришлось делать срочную сложнейшую операцию раненому бойцу. Его жизнь было, как говорится, на волоске. Нельзя было терять ни минуты. Все волнова­лись. И тут в операционную палатку вошёл главный хирург фронта Александр Александрович Вишневский. Он, не до­слушав моего доклада, срочно облачился в стерильную одежду и стал ассистировать мне. Операция успешно была закончена. Я не знал случая, чтобы после его операций не выздоравливали раненые, несмотря на тяжёлые поврежде­ния грудной клетки, живота или головы. Закончив опера­цию, мы вышли из палатки. Разговор шёл о более широком использовании новокаина при обезболивании. Этот метод широко известен как метод Вишневского, тогда он только внедрялся. Применив его, мы убедились, что обезболивание без наркоза даёт хорошие результаты. Тогда же на фронте появилась знаменитая и замечательная мазь Вишневского. До этого применялись стрептоцид и сульфидин. К сожале­нию, в то время мы ещё не имели пенициллина. Флегмоны, гнойные абсцессы, нагноение ран и другие осложнения за­трудняли нашу работу. Приходилось в сложных условиях находить взаимодействие методов лечения, чтобы спасти жизнь и вернуть в строй раненых. Мазь Вишневского явля­лась сильным средством при лечении открытых ран. С её помощью мы спасли здоровье и жизнь многим сотням бой­цов и командиров.

В конце 1943 года начались наступательные операции по освобождению Новгорода, Луги и других городов в за­падном направлении. Как писал в своей книге маршал К.А.Мерецков, командующий Волховским фронтом " На службе народу ", эта операция готовилась в строгой тай-не и была неожиданной для врага. Вместе с войсками вперёд по снежным дорогам двигался госпиталь. Маршрут был слож­ным и тяжёлым. Вспоминая сейчас те дни, удивляешься, где мы брали силы. Дни и ночи мы были в пути. На остановках принимали раненых, оказывали им помощь — и опять вперёд. Машины были замаскированы кустами, при налёте всё дви­жение останавливалось, затем, чтобы уйти из под артиллерийского обстрела, увеличивали скорость, делая броски от рубежа к рубежу.

Новгород был освобождён от друга 20 января. Столица нашей Родины салютовала в честь этой победы… В первые дни после освобождения город выглядел страшно, центр был сожжён, бетонные стены и чёрные проёмы окон созда­вали впечатление мёртвого селения. Школы, больницы, общественные здания были разрушены. Немцы взорвали памятники архитектуры. Рухнули Никольский собор, Евфимиевская башня и звонница. Воздвигнутый в 1052 году Со­фийский собор был разграблен. Монумент, установленный в честь тысячелетия Руси, немцы намеревались пустить на пе­реплавку. Он был распилен на куски. В сугробах лежали бронзовые изваяния Александра Невского, Петра 1, А.В. Суворова.

Во время наступательной операции по освобождению городов Пскова и Острова наш госпиталь был передан 67-й армии Ленинградского фронта. Мы вошли в состав группы, состоящей из трёх полевых госпиталей.

Началось освобождение Прибалтики. Нам пришлось ве­сти работу по оказанию помощи раненым в боях за города Тарту, Выру, Валгу. Мы быстро разворачивали работу на занимаемых рубежах, постоянно поддерживали связь с пол­ковыми медпунктами и медсанбатами.

В оборонительных и наступательных операциях наших войск, в походах от Москвы до западных границ и медики несли потери. Мы тяжело переживали гибель наших врачей, сестёр, шоферов. В районе Тарту погиб наш лучший санитар Шмаков, сибиряк, человек уже в годах, настоящий труженик фронта. Все мы любили его. Он научил шоферов и санита­ров пилить продольными пилами брёвна для строительства домиков. В начале 1942 года, ещё на Волхове, он построил щитовую походную баню, и с тех пор мы возили её с собой. Паровая баня в зимнее время в прифронтовой полосе была очень нужна бойцам. Осенью 1944 года некоторое время мы вели работу в районе Риги. После освобождения этого горо­да вместе с подразделениями армии совершили большой и трудный марш на юг. Только прибыв в указанный район, мы узнали, что находимся в составе 2-го Белорусского фронта.

1945 год. Идёт наступление наших войск. Ещё в ходе подготовки к нему службы госпиталя были приведены в хо­рошее состояние. Машины прошли капитальный ремонт. Пополнялись запасы медицинского оснащения. На первом же промежуточном рубеже мы развернули госпиталь на три­ста носилок. За двое суток без сна и отдыха обработали всех раненых и отправили в тыл.

Ночью вновь тревога. Приказ: срочно передислоциро­ваться на новое место. Расстояние 25 километров по сего­дняшним временам — пустяк. Но тогда совершить такой марш-бросок было нелегко. Дороги просёлочные, машины буксуют, передвигаемся страшно медленно. Когда-то на волховских болотах мы хорошо использовали канаты или верёвки как буксиры. Хорошо, что они у нас сохранились. На каждую машину давали верёвку выделяли 5-7 человек для буксировки. К месту стоянки прибыли на рассвете. Раз­вернулись в г.Штольце-центре Померании. Дни и ночи ки­пела работа по спасению жизни раненых. И в этом нам лич­но практически помогал ведущий хирург 2-го Белорусского фронта подполковник Напалков. Госпиталь и здесь справил­ся с задачей. За успешное проведение медицинского обслу­живания при освобождении городов Штольца. Козельска, Гдыни многие медики были удостоены высоких правитель­ственных наград.

Войска 2-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза К.К.Рокосовского успешно рва­лись вперёд и вперёд. Почти сходу был форсирован Одер. За сравнительно небольшой срок госпиталь совершил марш в 500 километров. Мы двигались за войсками, не разворачивая основных служб госпиталя, позади на время оставляли лишь небольшие группы медиков для оказания первой помощи при отправке раненых в тыл. В одном из районов Германии нам пришлось спасать немецких женщин и детей.

Река затопила населённый пункт. Наши санитары, шофёры, врачи вылавливали и выносили из воды беспомощных лю­дей. Многим из них была оказана медицинская помощь. Спасённые не верили, При отступлении фашисты в одном месте взорвали плотину, вода русские ли. Фашисты при от­ступлении запугали их, вдолбили в головы, что придут со­ветские солдаты и всех расстреляют. Немецкие жители теп­ло благодарили нас за спасение.

8 мая 1945 года в небольшом городке Веермере мы узнали о капитуляции фашистской Германии. Был ясный, солнечный день, цвели яблони. У многих, с кем мы прошли такой большой и трудный путь, я видел на глазах слёзы ра­дости.

Годы войны сделали нас родными, многие увольнялись в запас, возвращались домой. Расставание было тяжёлым. Демобилизовались замполит майор интендантской службы Кашлев, ведущий хирург майор медслужбы Махлин, капи­таны медслужбы Дылевская и Береговая, фельдшеры Косач, Стрела, заместитель по административно-хозяйственной ча­сти капитан интендантской службы Гудов, начфин Дробот, шофёры Цику, Цис и другие. Многие уехали на Кубань. Не­которые медицинские работники вернулись в Москву, Ле­нинград, Смоленск. На родине нас ждала большая созида­тельная работа по восстановлению народного хозяйства, разрушенного в ходе войны.

406 просмотров

Рейтинг: 0 Голосов: 0

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!